Неточные совпадения
Он
говорил это и страстно желал услыхать подробности
о Кити и вместе боялся этого. Ему страшно было, что расстроится приобретенное им с таким
трудом спокойствие.
Узнав
о близких отношениях Алексея Александровича к графине Лидии Ивановне, Анна на третий день решилась написать ей стоившее ей большого
труда письмо, в котором она умышленно
говорила, что разрешение видеть сына должно зависеть от великодушия мужа. Она знала, что, если письмо покажут мужу, он, продолжая свою роль великодушия, не откажет ей.
И, так просто и легко разрешив, благодаря городским условиям, затруднение, которое в деревне потребовало бы столько личного
труда и внимания, Левин вышел на крыльцо и, кликнув извозчика, сел и поехал на Никитскую. Дорогой он уже не думал
о деньгах, а размышлял
о том, как он познакомится с петербургским ученым, занимающимся социологией, и будет
говорить с ним
о своей книге.
— Вы сами же вызывали сейчас на откровенность, а на первый же вопрос и отказываетесь отвечать, — заметил Свидригайлов с улыбкой. — Вам все кажется, что у меня какие-то цели, а потому и глядите на меня подозрительно. Что ж, это совершенно понятно в вашем положении. Но как я ни желаю сойтись с вами, я все-таки не возьму на себя
труда разуверять вас в противном. Ей-богу, игра не стоит свеч, да и говорить-то с вами я ни
о чем таком особенном не намеревался.
— Для серьезной оценки этой книги нужно, разумеется, прочитать всю ее, — медленно начал он, следя за узорами дыма папиросы и с
трудом думая
о том, что
говорит. — Мне кажется — она более полемична, чем следовало бы. Ее идеи требуют… философского спокойствия. И не таких острых формулировок… Автор…
— Я не
говорю о положительных науках, источнике техники, облегчающей каторжный
труд рабочего человека. А что — вульгарно, так я не претендую на утонченность. Человек я грубоватый, с тем и возьмите.
— Одно из основных качеств русской интеллигенции — она всегда опаздывает думать. После того как рабочие Франции в 30-х и 70-х годах показали силу классового пролетарского самосознания, у нас все еще
говорили и писали
о том, как здоров
труд крестьянина и как притупляет рост разума фабричный
труд, —
говорил Кутузов, а за дверью весело звучал голос Елены...
И опять, как прежде, ему захотелось вдруг всюду, куда-нибудь далеко: и туда, к Штольцу, с Ольгой, и в деревню, на поля, в рощи, хотелось уединиться в своем кабинете и погрузиться в
труд, и самому ехать на Рыбинскую пристань, и дорогу проводить, и прочесть только что вышедшую новую книгу,
о которой все
говорят, и в оперу — сегодня…
Когда Старцев пробовал заговорить даже с либеральным обывателем, например,
о том, что человечество, слава богу, идет вперед и что со временем оно будет обходиться без паспортов и без смертной казни, то обыватель глядел на него искоса и недоверчиво и спрашивал: «Значит, тогда всякий может резать на улице кого угодно?» А когда Старцев в обществе, за ужином или чаем,
говорил о том, что нужно трудиться, что без
труда жить нельзя, то всякий принимал это за упрек и начинал сердиться и назойливо спорить.
Кирсанов
говорил, что travail значит
труд, Au bon travail — магазин, хорошо исполняющий заказы; рассуждали
о том, не лучше ли было бы заменить такой девиз фамилиею.
Друзья
говорили о Хомякове, что он пишет какой-то огромный
труд.
Мысль
о приурочении
труда ссыльнокаторжных и поселенцев к сельскому хозяйству, как я уже
говорил, возникла в самом начале сахалинской ссылки.
В 768 году Амвросий Оперт, монах бенедиктинский, посылая толкование свое на Апокалипсис к папе Стефану III и прося дозволения
о продолжении своего
труда и
о издании его в свет,
говорит, что он первый из писателей просит такового дозволения.
Впрочем, Паншина и в Петербурге считали дельным чиновником: работа кипела у него в руках; он
говорил о ней шутя, как оно и следует светскому человеку, не придающему особенного значения своим
трудам, но был «исполнитель».
Потом явится в залу Прорвич, — Белоярцев
поговорит с ним
о труде и
о хороших принципах.
Белоярцев сядет к круглому столику, погуляет насчет какого-нибудь ближнего,
поговорит о своих соображениях насчет неизбежного распространения в обществе исповедуемых им принципов, потрактует
о производительном и непроизводительном
труде и, взяв половую щетку начнет мести комнаты.
— Ах! Ты не про то! — закричал Лихонин и опять высоким слогом начал
говорить ей
о равноправии женщин,
о святости
труда,
о человеческой справедливости,
о свободе,
о борьбе против царящего зла.
Отец уважал
труды крестьян, с любовью
говорил о них, и мне было очень приятно его слушать, а также высказывать мои собственные чувства и детские мысли.
Кстати:
говоря о безуспешности усилий по части насаждения русской бюрократии, я не могу не сказать несколько слов и
о другом, хотя не особенно дорогом моему сердцу явлении, но которое тоже играет не последнюю роль в экономии народной жизни и тоже прививается с
трудом. Я разумею соглядатайство.
Она много
говорила о святости
труда и бестолково увеличивала
труд матери своим неряшеством,
говорила о свободе и заметно для матери стесняла всех резкой нетерпимостью, постоянными спорами.
Только тогда я с
трудом оторвался от страницы и повернулся к вошедшим (как трудно играть комедию… ах, кто мне сегодня
говорил о комедии?). Впереди был S — мрачно, молча, быстро высверливая глазами колодцы во мне, в моем кресле, во вздрагивающих у меня под рукой листках. Потом на секунду — какие-то знакомые, ежедневные лица на пороге, и вот от них отделилось одно — раздувающиеся, розово-коричневые жабры…
Впрочем, оговариваюсь: я
говорю исключительно
о священнике бедного прихода, и притом держащемся старозаветных преданий, словом сказать,
о священнике, не отказавшемся от личного сельскохозяйственного
труда.
Я
говорю о среднем культурном русском человеке,
о литераторе, адвокате, чиновнике, художнике, купце, то есть
о людях, которых прямо или косвенно уже коснулся луч мысли, которые до известной степени свыклись с идеей
о труде и которые три четверти года живут под напоминанием
о местах не столь отдаленных.
Муж ее неутомимо трудился и все еще трудится. Но что было главною целью его
трудов? Трудился ли он для общей человеческой цели, исполняя заданный ему судьбою урок, или только для мелочных причин, чтобы приобресть между людьми чиновное и денежное значение, для того ли, наконец, чтобы его не гнули в дугу нужда, обстоятельства? Бог его знает.
О высоких целях он разговаривать не любил, называя это бредом, а
говорил сухо и просто, что надо дело делать.
Мне же очень приятно было жертвовать своим чувством, может быть оттого, что не стоило большого
труда, так как я с этой барышней только раз вычурно
поговорил о достоинстве ученой музыки, и любовь моя, как я ни старался поддерживать ее, прошла на следующей неделе.
— Еще, слушай, Трифон, я еду в далекий путь. Может, не скоро вернусь. Так, коли тебе не в
труд, наведывайся от поры до поры к матери, да
говори ей каждый раз: я-де,
говори, слышал от людей, что сын твой, помощию божией, здоров, а ты-де
о нем не кручинься! А буде матушка спросит: от каких людей слышал? и ты ей
говори: слышал-де от московских людей, а им-де другие люди сказывали, а какие люди, того не
говори, чтоб и концов не нашли, а только бы ведала матушка, что я здравствую.
Володин исправно ходил к Адаменкам на уроки. Мечты его
о том, что барышня станет его угощать кофейком, не осуществились. Его каждый раз провожали прямо в покойчик, назначенный для ручного
труда. Миша обыкновенно уже стоял в сером холщевом переднике у верстака, приготовив потребное для урока. Все, что Володин приказывал, он исполнял радушно, но без охоты. Чтобы поменьше работать, Миша старался втянуть Володина в разговор. Володин хотел быть добросовестным и не поддавался. Он
говорил...
Отвечала не спеша, но и не задумываясь, тотчас же вслед за вопросом, а казалось, что все слова её с
трудом проходят сквозь одну какую-то густую мысль и обесцвечиваются ею. Так,
говоря как бы не
о себе, однотонно и тускло, она рассказала, что её отец, сторож при казённой палате, велел ей, семнадцатилетней девице, выйти замуж за чиновника, одного из своих начальников; муж вскоре после свадьбы начал пить и умер в одночасье на улице, испугавшись собаки, которая бросилась на него.
И вот раз он зашел на гумно;
поговорив с мужичками
о хозяйстве, хотя сам не умел отличить овса от пшеницы, сладко потолковав
о священных обязанностях крестьянина к господину, коснувшись слегка электричества и разделения
труда, в чем, разумеется, не понимал ни строчки, растолковав своим слушателям, каким образом земля ходит около солнца, и, наконец, совершенно умилившись душой от собственного красноречия, он заговорил
о министрах.
Приехавши в Петербург, он мне первому сообщил
о сделанных ему предложениях, но сообщил застенчиво и даже с оттенком опасения, что у него не достанет сил, чтоб оправдать столько надежд. Как истинный чухломец, он был не только скромен, но даже немножко дик («un peu farouche», как
говорит Федра об Ипполите), и мне стоило большого
труда ободрить его.
Теплота чувств!
О вы, которые так много
говорите об ней, объясните по крайней мере, в чем должны заключаться ее признаки? Но, увы! никто даже не дает себе
труда ответить на этот вопрос. Напротив того, вопрос мой возбуждает негодование, почти ужас. Как! ты даже этого, врожденного всякому человеку, понятия не имеешь! ты этого не понимаешь! Этого!! Брысь!
Поклонитесь вашему дядюшке и скажите ему, что генерал, еще недавно вспоминая
о нем,
говорил, что он имел случай представлять
о его почтенных
трудах для этих, как они… госпиталей или больниц и теперь в самых достойных кружках tout le monde révère sa vertu.
Наслушавшись про тебя, так и кивает локонами: «Василий Иванович, думали ли вы,
говорит, когда-нибудь над тем… — она всегда думает над чем-нибудь, а не
о чем — нибудь, — думали ли вы над тем, что если б очень способного человека соединить с очень способной женщиной, что бы от них могло произойти?» Вот тут, извини, я уж тебе немножко подгадил: я знаю, что ей все хочется иметь некрещеных детей, и чтоб непременно «от неизвестного», и чтоб одно чадо, сын, называлося «
Труд», а другое, дочь — «Секора».
Я не
говорю уже
о несчастных случаях или непосильном
труде.
Простолюдин зрелых лет делается по большей части жертвою удара, ушиба, порванных жил, старости и, наконец, истощения физических сил — необходимое следствие того неумеренного, принужденно-усиленного
труда,
о котором
говорили мы в предшествовавшей главе.
Суханчикова
говорила о Гарибальди,
о каком-то Карле Ивановиче, которого высекли его собственные дворовые,
о Наполеоне III,
о женском
труде,
о купце Плескачеве, заведомо уморившем двенадцать работниц и получившем за это медаль с надписью"за полезное",
о пролетариате,
о грузинском князе Чукчеулидзеве, застрелившем жену из пушки, и
о будущности России...
По ее милости он стал и одеваться опрятно, и держаться прилично, и браниться бросил; стал уважать ученых и ученость, хотя, конечно, ни одной книги в руки не брал, и всячески старался не уронить себя: даже ходить стал тише и
говорил расслабленным голосом, все больше
о предметах возвышенных, что ему стоило
трудов немалых.
Широким жестом руки она повела по магазину и продолжала рассказывать ему
о том, как
труд обогащает всех, кроме того, кто трудится. Сначала она
говорила так, как всегда, — сухо, отчётливо, и некрасивое лицо её было неподвижно, а потом брови у ней дрогнули, нахмурились, ноздри раздулись, и, высоко вскинув голову, она в упор кидала Илье крепкие слова, пропитанные молодой, непоколебимой верой в их правду.
— Да разве я виню?
О, господи! Жалею я тебя!.. — хриплым голосом
говорила жена, и в горле у неё что-то переливалось. — Разве, думаешь, я твоих
трудов не вижу? Камнем господь положил меня на шею тебе. Умереть бы!.. Освободить бы мне тебя!..
— Будущее — ваше, друзья мои! —
говорил Ежов нетвердо и грустно покачивал головой, точно сожалея
о будущем и против своего желания уступая власть над ним этим людям. — Будущее принадлежит людям честного
труда… Великая работа предстоит вам! Это вы должны создать новую культуру… Я — ваш по плоти и духу, сын солдата — предлагаю: выпьем за ваше будущее! Ур-ра-а!
Часа два
говорил Игнат сыну
о своей молодости,
о трудах своих,
о людях и страшной силе их слабости,
о том, как они любят и умеют притворяться несчастными для того, чтобы жить на счет других, и снова
о себе —
о том, как из простого работника он сделался хозяином большого дела.
Снится ей отдельное купе вагона… Поезд мчится… вагон мерно покачивается, он смотрит на нее прежним, ласковым взором,
говорит ей
о вечной любви,
о взаимном
труде… Ей холодно… Она просит его поскорей закрыть окно, откуда дует холодный ветер.
Девушка в розовом платье так и впивается глазами в брюнета… Тот
говорит о вечной любви,
о бесполезных и вышедших из моды обрядностях, без которых хорошо люди живут,
о взаимном
труде,
о…
К тому же я знал очень хорошо, что это высокомерие, с каким он отзывался
о черном
труде, имело в своем основании не столько соображения насчет святого огня, сколько тайный страх, что я поступлю в рабочие и заставлю
говорить о себе весь город; главное же, все мои сверстники давно уже окончили в университете и были на хорошей дороге, и сын управляющего конторой Государственного банка был уже коллежским асессором, я же, единственный сын, был ничем!
— Когда ты начинаешь
говорить о физическом
труде, то это выходит глупо и пошло! — сказал отец с раздражением.
Я сам лично знаю в Лондоне очень многих дам, которые всю жизнь свою посвятили вопросу
о рабочих; потом, сколько ж в этом отношении основано ассоциаций, учреждено собственно с этою целью кредитных учреждений; наконец, вопрос
о женском
труде у вас, в России ж, на такой, как мне
говорили, близкой череде к осуществлению…
Не было речи ни об улучшениях, ни
о преимуществах той или другой системы, ни
о замене человеческого
труда машинным (об исключениях, разумеется, я не
говорю), но была бесконечная ходьба, неумолкаемое галдение, понукание и помыкание во всех видах и, наконец, та надоедливая придирчивость, которая положила основание пословице: свой глазок-смотрок.
Вам
говорят о благодеяниях свободного
труда, но в то же время приурочивают его действие к такой бесконечно малой сфере, что, в сущности, выходит лишь замаскированный крепостной
труд.
Он работал над диссертацией,
о которой
говорили в академии, как
о значительном ученом
труде.
Тузенбах(смеясь). Вы здесь? Я не вижу. (Целует Ирине руку.) Прощайте, я пойду… Я гляжу на вас теперь, и вспоминается мне, как когда-то давно, в день ваших именин, вы, бодрая, веселая,
говорили о радостях
труда… И какая мне тогда мерещилась счастливая жизнь! Где она? (Целует руку.) У вас слезы на глазах. Ложитесь спать, уж светает… начинается утро… Если бы мне было позволено отдать за вас жизнь свою!